Хулио был настолько беден, что окрестные ребятишки прозвали его Хулио Голым - за то, что был он вечно в драных штанах, которые подвязывал веревкой за неимением пояса, и ходил вообще без рубашки. Зарабатывал себе на жизнь Хулио неизвестно чем. Да и как еще теплилась жизнь в теле древнего старика один Бог знал.

И вот если день выдавался удачным (а такое бывало далеко не всегда), и носильщики тяжестей или заезжие контрабандисты останавливались перекусить у Сольмео, и у него выгорало несколько лишних пессо, то часть этой прибыли хозяина закусочной перепадала господу Богу. Тогда перепадал пессо и нашему Хулио. В конце дня Хулио, наконец, поднимался с пыльной паперти, тщательно отбивал задницу от пыли, словно пытаясь стряхнуть бедность, которая въелась в худую ткань его единственных штанов, и заходил в церковь.

Там его встречала шеренга драненьких деревянных святых, расписанных в основном блеклыми синими и красными красками - потому, что на золотую ни у кого бы денег не хватило. Хулио молча проходил сквозь шеренгу взирающих с укором праведников. Он шел вглубь церкви. Он направлялся к нему. Христос был таким же как и остальные.

Он прикидывался деревянным и распятым, чтобы прихожане видели, что есть на свете тот, кому еще тяжелее, и им становилось бы легче. И поэтому медяки бедняков доставались в основном ему. Хулио подходил к статуе, долго вглядывался в безжизненные глаза буратино, полные неподдельного страдания, и что-то шептал, быстро-быстро перебирая потрескавшимися от пыли, солнца и воды губами. Потом смиренно наклонялся, и клал свой единственный заработанный за день пятак к ногам бога.

Потом снова смотрел в его полные боли глаза. Богу не становилось легче. И так было день за днем. Каждый день на протяжении стольких лет, сколько себя помнит, Хулио делал это. Никто не знал, что он ел, никто не знал, была ли у него когда-нибудь женщина. Да и вообще, был ли он привязан когда-нибудь к кому-то кроме единственного деревянного друга. И так было всегда, кроме одного дня, который, наконец, настал. В тот день был в стране праздник - карнавал благодато.

В этот день богатые наряжались нищими, и бродили по бедным улицам, удивляя их обитателей своим чистым и опрятным "тряпьем". Ходили, пили и веселились. От них пахло дорогим мясным бурито и французским парфюмом. Блистательные женщины их даже в рваных шмотках умудрялись выглядеть восхитительно-манящими.

В этот день бедняки предпочитали сидеть по домам, и задергивать занавески, чтобы не глазеть и не завидовать чужому благополучию. Даже детей своих не выпускали на улицу. Т олько Хулио не мог себе позволить уйти со своего ежедневного поста. И вот проходила мимо церквушки пьяная орущая толпа богатеев.

И какая-то из них женщина обронила возле Хулио монетку. Это был настоящий серебряный песо! Бог мой! Хулио никогда не получал от жизни столь щедрого подарка!

С большим трудом он дождался вечера, почти вбежал на своих одеревеневших от долгого сидения в постоянной позе ногах в бедняцкий храм, быстро-быстро помолился, и положил свое неожиданно свалившееся богатство к ногам Христа. Потом долго смотрел в его глаза. А Бог смотрел в его. Внезапно взгляд Бога переменился. Стал он мрачным. Бог встряхнул с пробитых рук ржавые римские гвозди, слез с распятия, подошел к бедняку и уселся с ним рядом. Спасибо тебе, Хулио! Христос, - но это не те деньги, которые мне нужны. Каждый день ты приносил мне по медному пессо, и я принимал его от тебя.

Но сегодня ты принес мне серебро. И я не могу у тебя его принять. Я собираю только медные деньги. Соляная кукла и море Ссылки по теме Две монетки на счастье..