Закрутились мы, завертелись и почти год не были на кладбище. А теперь молча спешили по тропинке вдоль заборов к её могилке. Как будто извиняясь за свою небрежность к её памяти. Я её не знала, она умерла когда ему было 20 лет. Мама оставила их с сестрой одних. Сестре тогда было 15.

Времени прошло много, он мне иногда говорил, что если бы мама была жива, то она тебя бы любила. И вот мы уже у оградки. Ствол березы разросся на два ствола и приподнял могилку. Мне было больно на это смотреть. Эта береза так вымахала. Разве можно было так сажать дерево, укоряла я его. Когда сажал говорил и не думал что оно двойное и так вымахает. Надо занятся, так нельзя оставлять.

Что то я ему ещё говорила, но он не стал слушать моих укоров, убежал за песком. Я вздохнув принялась приводить всё в порядок. Краска, раствор, лопаточка. Мы провозились часа три. И вот я зажгла свечку и поставила около плиты, отошла чтоб не мешать ему поговорить с мамой. Поднялся ветер, наверное потухла свечечка подумала я.

Надо будет прикрыть чтоб горела. На деревянной лавке я разложила немного еды. И мы в тишине молча перекусили. Какой ветер. Я и забыла про свечечку и вскочив пошла зажечь её. Когда её увидела она просто ровно догорала, остался маленький огарочек. Я громко от удивления позвала мужа, смотри, горит. Она ведь давно должна была потухнуть от такого ветра. Не может быть.

И мы молча смотрели на догоряющую свечку. Это мама рада что мы пришли, знак нам подает, сказал он. И прошептал, прости нас.